Figury kresu życia w późnej poezji Bułata Okudżawy - Uran-Podolan, Aleksandr (Przegląd Rusycystyczny, 2009)
ФИГУРЫ ИСХОДА ЖИЗНИ В ПОЗДНЕЙ ПОЭЗИИ БУЛАТА ОКУДЖАВЫ Резюме Одной из существенных стилевых особенностей поздней поэзии писателей, которую Анна Легежиньска называет «жестом прощания», является, как правило, наличие т.н. «метафорических фигур автобиографизма, представляющих собой конденсированные метафоры биографий поэтов». Среди вышеназванных фигур польский литературовед Томаш Вуйцик выделяет три основные, а именно: фигуру перечисления (enumeratio), фигуру круга и фигуру отражения.В поэзии Булата Окуджавы накопление «метафорических фигур автобиографизма», сопутствующих, как правило, финальным настроениям, приходится на 1980–1990-е годы, т.е. на две последние декады его поэтического творчества, исполненного раздумий о недолговечности человеческого существования и неизбежности смерти.В данной статье анализу подвергаются, кроме вышеупомянутых, классических фигур автобиографизма, также другие, в т.ч. свойственные лишь поэзии Окуджавы (напр., мотив жизни — зала ожидания). END-OF-LIFE FIGURES OF SPEECH IN BULAT OKUDZHAVA’S POETRY Summary Poets’ late work, called “farewell gesture” by Anna Legeżyńska, tends to exhibit a reper-toire of — to quote Tomasz Wójcik’s phrase — “metaphorical fi gures of autobiographism, made up of the condensed metaphors of poets’ autobiographies.” Among those fi gures, he stresses the three basic ones: enumeration, circle, and refl ection. Legeżyńska adds — as cognate ones — ‘fi gure of life-journey’ (road of life) and ‘topos of crossing’ (a river, thres-hold, gateway, doorway, etc.).In Okudzhava’s poetry the intensifi cation of those “metaphorical fi gures of autobio-graphism” — usually present in coming to terms with the poet’s past — appeared in the work of his last two decades of creative life, i.e. the 1980s and 1990s — marked by the poet’s struggle with his disease, a result of which are his refl ections on the transience of life and unavoidability of death. This paper analyses not only the above-mentioned, classic, end-of-life fi gures, but also other, specifi c to Okudzhava, ones, such as the life-as-waiting room motif.